пишу

Просите у женщин прощения...

Мужчины, просите у своих женщин прощения. Даже если вы считаете себя невиновным. Даже если, по-вашему, вы ничего плохого Ей не сделали. Главное, что Она судит вас. Просите прощения до тех пор, пока, глядя вам в глаза, Она не скажет: "Я тебя прощаю". И тогда, даже если Она в этот момент соврала, с той секунды Её обида - это Её проблема. Главное, что слово сказано.
Не позволяйте близким женщинам обижаться или злиться на вас. Просите прощения каждый день, каждый час - столько, сколько это позволяет делать ваше самолюбие. Ибо нет ничего страшнее для мужчины, когда Она, сверля его спину недобрым взглядом, пообещает отомстить. И знать не будете откуда берутся неприятности, болезни, потери и расходы.
Любыми путями и возможностями вымаливайте особое прощение у женщин, с которыми спали хоть раз. В тот момент, когда вы оказались с Ней в постели, Она начала влиять на вашу судьбу. Даже уходя от "подруги на ночь", спросите: не оскорбил ли чем?
Обиженная мама простит, оскорблённая подруга - никогда.
Хотите успеха и достатка? Просите у близких женщин прощения. Мечтаете поработить весь мир? Просите своих женщин желать этого вместе с вами. И боже вас упаси обидеть женщину, от одного взгляда которой вам хоть раз становилось не по себе.
За мужские "трупы" каждая женщина платит по своим счетам. Но то, что потеряете вы в войне с Ней, - не в пример больше и этого вам точно никто не возместит. Поэтому просите прощения до изнеможения, до судорог в скулах. И чем больше вам хочется свернуть этой стерве челюсть, тем важнее услышать из Её уст: "Я тебя прощаю".
Мужчины, берегите себя. Просите у женщин прощения...

пишу

Победитель забирает всё

Ухаживать за женщиной, на самом деле, просто. И не так дорого, как некоторым несмелым может показаться. Просто закройте глаза и слушайте. Она сама вам расскажет, что считает хорошим подарком, какое поведение мужчины заставит её подсесть к нему ближе.
Не надо гороскопов, линий на руке и совместимости имён. Просто слушайте. Хорошо бы сердцем, если оно есть в наличии.
Умеющий слушать побеждает. Победитель забирает всё.

пишу

Не убий… себя

Слушайте, мне 33 года. У меня нет, как принято говорить, своей семьи и нет детей. Если для кого-то это – показатель моей несостоятельности, пусть будет так. Хотя, не особо резвитесь в своих умозаключениях, ибо я точно не оценю все эти мысли глубины Марианской впадины. Я живу так, как считаю нужным.
Признаться, лет 5 назад я чувствовала внутри себя какую-то суету: дескать, годы уходят, надо же, наверное, замуж сходить, потомство родить… И вокруг так говорили. И это безобразное общественное мнение, действительно, начало на меня давить. И я чуть было не поддалась.
А потом вдруг наступило прозрение: кому я что должна? Разве что себе. И что же я себе должна? По-видимому, не убивать себя. Так и делаю.
Ай, слушайте, мне скоро 34. Я не держу обид ни на одного человека в мире. Кто-то мне неприятен, и я позволяю себе такую роскошь – не общаться. Пару десятков двуногих особей не считаю справедливым называть «людьми» и – о, боги Олимпа – я могу себе это позволить, не считаю их таковыми.
У меня в юношестве было четыре больших желания. Два из них уже осуществились, одной мечте не сбыться в принципе, но у меня, будем надеяться, еще есть время стать свидетелем исполнения четвертой.
Меня любят мужчины, о которых сотни тёток могут лишь мечтать. А я имею удовольствие баловать себя – и просто дружу с ними. Мне так хочется. Могу себе позволить не убивать себя заведомо провальными отношениями.
Вопреки устоявшемуся, у меня есть настоящие подруги. Их немного, но они есть. Каждая из них по-своему, конечно, слегка придурковатая, но зато – настоящая.
У меня есть профессия, которую я люблю.
Я редко депрессирую, перестала тужиться тем, чтобы изменить мир, забросила планирование своей жизни и прекратила убивать себя за якобы утраченные часы жизни, проведенные во сне.
А ещё я просыпаюсь утром, и лишь за чашкой кофе начинаю размышлять о том, чем займусь в течение дня. И вся прелесть нынешнего моего состояния отнюдь не в том, чтобы делать исключительно по-своему и бесить окружающих. Смысл мне сегодня видится исключительно в ответственном отношении к себе, позволяя себе как можно чаще чувствовать себя счастливой. А счастлив ли ты оттого, что перевёл через дорогу старушку, купил квартиру побольше или разорвал отношения с опостылевшим тебе человеком, - дело сугубо индивидуальное. Лишь бы удовольствие твоё от этого было настоящим. Ведь триста раз Вольтер был прав: «Делать то, что доставляет удовольствие, - значит быть свободным».

Я вернулась в ЖЖ. Всем привет!
пишу

(no subject)

влюбленный филолог

Я читаю тебя неспешно, главы щедро сюжетом поят.
Много времени трачу, конечно. Но прочтенное этого стоит.
Весь роман непростого кроя, сшит из линий и хитросплетений.
Я читаю – сознание тонет в волнах нежности, слов и сомнений.


Я читаю тебя запоем и смакую каждую фразу,
Разрываюсь то смехом, то воем, отдаваясь коротким рассказам.
Изложением стиля довольна, мне не терпится знать: что дальше?
И мне даже подумать больно, кто читал эту книгу раньше.


Я читаю вдоль строк и между, каждый лист мне дарует новость,
Я лелею в душе надежду, что у нас не эссе, а повесть.
Переплет тешит глаз эстетки – этот том создавали профи,
Но от автора нет заметки долго ль пить на двоих один кофе.


Я почти без ума от чтива. Так гордись же собой, создатель!
Прозвучит это пусть неучтиво, я – не каждой книжонки читатель…
Кто другой рассказал бы короче, но моих описаний путь долог,
Я тебя не раз заморочу…
Дата. Подпись: «Влюблённый филолог».


.
пишу

Спасибо, что пришел

Медсестра с ярко накрашенными веками и густо намазанными тушью ресницами приложила указательный палец к идеально белой марлевой повязке там, где угадывались ее губы. Поймав на своем призыве к тишине взгляд гостя, она прижалась к дверному косяку и пропустила в палату высокого, хорошо сложенного мужчину в черном пальто с поднятым воротником. Тот решительно вошел внутрь, не поблагодарив девушку даже взглядом. В большой, светлой и по-больничному чистой комнате, как показалось гостю, витал дух неизвестности, тревожной настороженности и нервозности. Все это смешивалось с тонким запахом свежих цветов, лекарств и разнообразием приятных мужских одеколонов.
Вновь прибывший вошел в комнату и на мгновение замер, вбирая в себя все оттенки запахов и эмоций, облюбовавших эти квадратные метры. В помещении уже находились двое мужчин. Одному на вид было чуть за тридцать, второму – явно за пятьдесят. Они не смотрели ни друг на друга, ни на ту, что лежала перед ними на белой больничной кровати, прикованная к капельницам и медицинской аппаратуре. Не удостоили они взглядом и нового посетителя.
Тот, в свою очередь, прошел мимо незнакомцев, словно их и не было в комнате. Гулко стуча каблуками идеально начищенных туфлей, он подошел к окну и положил на подоконник букет темно-красных роз. Две охапки таких же цветов в белых казенных вазах уже стояли на другом окне. Также, не обращая внимания на присутствующих, мужчина вернулся ко входу в палату, снял пальто и бросил его на свободный стул. Гость был в военной форме с погонами полковника.
Посетитель постарше, стоявший почти у кровати девушки, бросил на военного сухой взгляд и вновь принялся рассматривать ножку больничной кровати. Военный еще раз прошелся по комнате, в этот раз практически бесшумно, и сел на стул у стены, запрокинув голову назад.
В этот момент в модной куртке молодого посетителя, которую он так и не снял, гулко завибрировал телефон. Парень достал аппарат, взглянул на дисплей и направился к выходу. Военный успел бросить оценивающий взгляд в сторону молодого посетителя. Увидав на капюшоне его куртки хвост с отблеском дорогущего меха, полковник еле заметно брезгливо дернул губами и снова закрыл глаза. На лице его читались хроническая усталость и отчаянно скрываемое раздражение.
Таким же утомленным он чувствовал себя и шесть лет назад, когда волею случая встретился с ней. Ей было 26 и она остановила на себе его взгляд. Хотя, тогда, в свои 35 лет, он уже успел напрочь разочароваться в женщинах. После безобразного, некрасивого, глупого предательства жены, он зарекся войти в реку серьезных отношений и тем паче брака второй раз. Такие зовущие и манящие, такие чуткие и нежные ранее, нынче все женщины виделись ему исчадием ада – похотливые, коварные, хитрющие и глупые существа. И вся роль этих созданий свелась в его жизни теперь к одной – ни к чему не обязывающему сексу. Конечно, такая перемена в его отношениях с женщинами отразилась и на характере в целом. Доселе лишь иногда сквозящие в его речи цинизм и надменность стали нормой. С ним стало трудно договориться, многие давнишние знакомые начали избегать его компании. Однако сам он относился к этому более чем прохладно. По крайней мере, очень убедительно демонстрировал всем свое безразличие.
В тот день, когда они познакомились, он вдруг понял, что может быть только с ней. Но внезапно сильно этого испугался. И чем больше он об этом думал, тем жестче временами становился по отношению к ней. Они ссорились и мирились, боролись характерами и отдавались страстям, обижали друг друга и прощали. Он был то сдержанным и холодным – и она зарекалась звонить ему впредь, то мягким и родным – и они снова были вместе. Он никогда не говорил ей о любви, ничего не дарил и не баловал комплиментами. Иногда он был просто невыносим, но каждый раз ему удавалось вернуть их отношения к полному взаимопониманию. Он мучился своими страхами и выматывал ее. Они расставались на долгие месяцы, но снова возвращались друг к другу. Он втайне радовался их встречам, но продолжал быть хладнокровным. И, как умел, молился, чтобы она вдруг не начала разговор на тему «Как нам жить дальше». А она и не начинала, но в который раз, не выдержав его отчуждения, она исчезла из его жизни на четыре месяца. И вдруг SMS от неизвестного абонента о том, что она ждет его в реанимации.
Он старался не думать об этом, но зудящая мысль о соперниках, собравшихся сейчас в одной комнате, прожигала сознание до дыр и разводила огонь под котлом ревности. Кто из них был до него? А кто после? А, может, кто-то из этих двоих и есть та самая грустная тайна, придававшая такую манящую печаль ее серо-зеленым глазам?
Полковник резко открыл глаза, как человек, вдруг проснувшийся от резкого звука. Все вокруг него было по-прежнему: в оконном проеме, глядящем в коридор, вперед и назад вдоль палаты расхаживал парень с хвостом на капюшоне, приложив телефон к уху; а тот, который с момента появления военного не мог оторвать взгляд от кроватной ножки, все также стоял посреди комнаты. Полковнику даже показалось, что этот крепкий стареющий мужчина и вовсе заснул стоя, потому как глаза его были закрыты. Однако, гуляющие по лицу тревожные тени, не оставляли сомнений – соперник не дремал.
Он смотрел в пол, не мигая, каждой клеточкой чувствуя на себе короткие взгляды военного, ловил малейшее его шевеление и понимал, что думает тот сейчас о ней. И хоть все в полковнике его раздражало, он старался забыть о его существовании. Потому что снова и снова прокручивал мысленно и смаковал каждую деталь жизни с ней.
Сейчас все было так, как прежде: она спала, он бодрствовал. Проблемы со сном давно не давали ему покоя. Каждую ночь он мучился в своей постели в тщетных попытках заснуть хотя бы на час. Тогда бессонные ночи скрашивала ему она. Пусть она спит, пусть не чувствует как он, напрочь лишенный сна, нежно ее гладит, пусть она просто будет рядом. Его тянуло к ней с первой встречи. Ей было 22 года. Он был старше ее более чем вдвое. Но отнюдь не девичья молодость пробудила в нем страстные порывы. Рядом с ней он чувствовал себя спокойно, он отдыхал, насыщался ее смехом и энергией. Она не задавала лишних вопросов, не просила развестись с женой, не требовала подарков и всегда так искренне радовалась даже мелким безделушкам, которые он привозил ей с заграничных спортивных соревнований, будто это были самые желанные дары. Он молча улыбался в ответ на ее признания в любви и мысленно прогуливался босиком по седьмому небу. Предупреждая ее возможные вопросы и ожидания, он часто заводил философские беседы о жизни. А в них как бы невзначай всегда подчеркивал, мол, говорить о любви – бестолковое занятие. И она слушала, кивала и всегда меняла тему. И, увлеченный новым витком разговора, он успокаивался, бросал лихорадочно подбирать слова. Но через время с надеждой в голосе вопрошал: «Ты меня любишь?».
А через четыре года ему, стоя перед ней на коленях, самому пришлось срывающимся голосом твердить, вглядываясь в ее холодные безразличные глаза: «Я люблю тебя… не уходи». Он рыдал и уговаривал, пугал и настаивал, но она растворилась в пространстве, словно ее и не было, оставив после себя лишь воспоминания, щемящую тоску и все те же бессонные ночи, в которых он ворочался и пытался понять, почему она сбежала из рая.
Он вдруг понял, что смертельно устал. Огляделся вокруг и сел на ближайший стул у стены за своей спиной. Военный даже не шевельнулся, но было абсолютно понятно: он слышит каждый звук и следит за передвижениями в палате. Одна мысль о том, что этот человек прикасался к той, которая должна быть только с ним, поднимала в душе вихрь ревности и будила злость. Откликнувшись на звонок незнакомки, оповестившей о неприятности, он тут же бросился в больницу, однако уж никак не рассчитывал встретить здесь других посетителей с ее любимыми цветами. Но если, зная ее, присутствие здесь военного полковника еще можно было как-то объяснить, то что рядом с ней делает тот пижон в куртке с хвостом? Подобные экземпляры всегда вызывали у нее лишь насмешку.
Словно подслушав эти мысли, парень в модной куртке вернулся в палату. Он прошел мимо соперников, притворявшихся спящими, и пошел прямо к той, ради которой здесь собрался такой бомонд. Он встал рядом, а затем резко сел на край ее кровати. Соперники как по команде открыли глаза. Полковник пальнул ему в затылок точным выстрелом серых глаз, пожилой тяжелым взглядом нанес мощный удар в солнечное сплетение. Парень вздохнул и шумно расстегнул «молнию» на куртке.
Он познакомился с ней, своей ровесницей, когда ему было 20. Они моментально узнали друг друга в толпе и немедленно завязали разговор, будто были знакомы тысячу лет. Они признались в своей любви через два дня, еще через несколько перестали расставаться даже на короткое время. Всегда вдвоем. Всегда и везде. Общие друзья, общие интересы, общая жизнь и даже одинаковые мысли. Возможно, найди они друг друга позже, то ни за что не променяли бы счастье быть вместе на манящие соблазны и жажду новых впечатлений. Он разменял эту монету первым. Расставались тяжело. Каждое утро приходилось начинать с разрезания невидимых связующих нитей, срастающихся с ней за ночь. Ни новые подруги, ни увлечения, наполняющие кровь адреналином, не стирали ее из памяти. А она пропала. Исчезла из круга знакомых, перестала появляться в привычных местах, добыть о ней какую-либо информацию от знакомых стало задачей из разряда невыполнимых. Впервые они встретились через год, после его свадьбы с подругой детства. Она смотрела на него так, что хотелось разорваться на атомы и раствориться во вселенной. «Зачем ты женился?» - спросила она без прелюдий. «Мне было скучно», - сказал он правду. Потом он узнал, что за время разлуки она успела умереть и родиться снова, поменять круг общения, сжечь и разбить все, что когда-либо их связывало. Из общего прошлого остались только глаза, которые предательски всегда и везде искали среди людей только его.
Парень в куртке встал с ее кровати и под пристальными взглядами молчаливых конвоиров прошел к окну. Раздвинув пальцами жалюзи, он посмотрел в окно. Там по тротуарам сновали деловые люди, мчались разноцветные автомобили и нахальничали городские маршрутки, переполненные такими же бесцеремонными пассажирами. Парень вдруг резко повернулся и сказал:
– Вы мне оба уже спину прожгли. Наверное, будет правильно познакомиться. Меня зовут Сергей. Я ее школьный товарищ.
Мужчина постарше одарил молодого безразличным взглядом, почему-то вдруг перестав чувствовать в нем конкурента, и почти равнодушно сказал:
– Сергей. Я ее тренер. Бывший.
– Все мы тут бывшие, – пробормотал себе под нос молодой Сергей. Но тренер его услышал и снова возненавидел.
– А вас как зовут? – беспардонно уставившись на военного, не унимался молодой.
Человек в форме еще раз выстрелил из своих серых огнеметов вопрошающему прямо в лоб и, подивившись его живучести, сквозь зубы процедил:
– Сергей меня зовут.
– Вот и славно, – промямлил молодой Сергей и, глянув на дисплей вибрирующего телефона, выскочил в коридор.
«Суслик недоделанный», – подумал про себя Сергей-военный.
«Щенок сопливый», – прогудело в голове Сергея-тренера.
«Козлы вонючие», – успел мысленно бросить в них Сергей-товарищ, закрывая за собой дверь.
В это время аппарат, подключенный к девушке, пискнул и она слабо пошевелилась. Полковник судорожно выпрямился на стуле, пожилой встал с места, а в палату стремительно вошла медсестра. Она подошла к постели, затем повернула пакет с жидкостью, закрепленный на капельнице, и ласково сказала девушке на кровати:
– Как вы себя чувствуете?
Мужчины подошли ближе, оттеснив медсестру. Тут же оказался и парень в куртке. Окружив больничную кровать, они начали вглядываться в ту, что боролась со своими тяжелыми веками. Безучастным взглядом она обвела присутствующих и попыталась изобразить улыбку.
В это время медсестра растолкала посетителей и прошипела:
– А теперь уходите. Придете позже.
Мужчины попятились назад. И в тот момент, когда они собирались выйти из палаты, девушка на кровати тихо позвала:
– Сережа…
В мгновение ока трое снова оказались у ее постели. Она еще раз открыла глаза, пустым взглядом обвела людей над собой и, сделав усилие, прошептала:
– … спасибо, что пришел…
Медсестра протиснулась сквозь проведывающих и снова зашипела на них в свою марлевую повязку. Мужчины направились к двери, время от времени оборачиваясь на дорогую им пациентку.
«Я не мог не прийти», – подумал Сережа-товарищ и, снова схватившись за вибрирующий телефон, вышел из комнаты, вильнув хвостом на капюшоне.
«Я приду, когда ты будешь одна», – предупредил Сережа-военный и, подняв воротник на пальто, шагнул через порог.
«Я никуда и не уходил», – успокоил ее Сережа-тренер и, посмотрев на нее из-за стекла в коридоре, зашагал из больницы прочь.
пишу

Всё самое ценное - в мусорке

Всё самое интересное - в мусорке

Вы давно интересовались содержимым своей мусорной корзины? Я бы тоже туда не заглянула, если бы не фраза, которую услышала сегодня днем от двух уборщиц. Идут они, значит, и о своём, профессиональном, разговор ведут. И долетает до меня обрывок реплики про какую-то из сотрудниц: "... такую пани из себя всегда корчит, а видела бы ты, ЧТО у неё в мусорной корзине каждый раз творится..."

Я вернулась к себе и... вынула из-под стола свою мусорную корзину. Причем, сама себе устроила квест: попыталась забыть о том, что это - моя корзина, а, наоборот, задалась целью проанализировать человека, у ног которого 12-14 часов в сутки стоит сия ёмкость.

Итак, сегодня у меня там обнаружились конфетные обёртки, две мини-батарейки от диктофона, конфетные обёртки, мелко порванные бумажки, конфетные обёртки, бывшие влажные салфетки, конфетные обёртки и два календарика украинских политических партий, готовящихся к выборам.

И именно мусорка послужила для меня сегодня грандиозной мотивацией, ибо конфетных обёрток уж слишком много было. Сказал бы мне это кто другой, можете себе представить, что было бы с этим камикадзе. А вот сама сегодня приняла волевое решение. Отныне конфеты следует есть только из коробок. И никаких уличающих фантиков!

Так что да здравствуют мусорные корзины, молча хранящие в себе наши тайны, и способные, в то же время, подсказать умную мысль.